Пермские легенды. Бегущий город 1919-го

В последнюю неделю июня 1919 положение на фронте для сибирской армии Колчака резко ухудшилось. Интенсивность боёв возрастает, линия боевого столкновения уже вплотную приближается к  пригородам Перми. Задача хотя бы просто остановить стремительное наступление частей РККА.   

«Конные части арьергарда должны оставаться на линии Карагай-Ерши. Им приказано отходить только под давлением противника. Вчера наши части были сосредоточены в Нытвенском заводе, имея впереди арьергарды, которые отбили все атаки противника, и располагались на линии деревень Шерьинское—Сосновка… Наши части занимали позиции от Усть-Качки до  Новоильинского. Южнее наши части сосредоточились вчера у деревни Усть-Нытва и приступили к переправе под прикрытием арьергардов. Красные заняли деревню  Пономарёв и накапливаются перед деревней  Воробьи. Южнее мы занимаем позиции от Новоильинского до Оханска…»

Пермские легенды. Бегущий город 1919-го

В 24 июня военные власти вводят в городе комендантский час, все увеселительные заведения должны завершать работу раньше обычного.

 «Ввиду тяжёлой ответственной работы на ближайшем фронте и вследствие того, что преступный элемент агитаторов большевистского направления за последнее время в целях пропаганды стал  сильно проникать во всякая многолюдный собрания и места зрелищ, я категорически воспрещаю после 9 часов вечера представления в цирке и прилегающих к нему разных балаганах, каруселях и паноптиках. Коменданту города наряжать ежедневно офицерские и унтер-офицерские патрули для задержания агитаторов, разгуливающих главным образом в районе цирка по Кунгурской улице в так называемом „Козьем загоне на пристанях и Гоголевском саду. Представления в городском театре и кинематографах  разрешаются лишь до 12 часов ночи; после этого часа должны быть закрыты все исключения увеселительные заведения, клубы, кафе, рестораны и прочие общественные местах”.

Пермские легенды. Бегущий город 1919-го

Впрочем, сами артисты спешат покинуть Пермь, в городе под разными предлогами отменяются ранее объявленные спектакли, концерты и другие мероприятия.

«Спектакли общедоступного театра Народного Университета прервались ещё в субботу, по болезни будто бы госпожи  Князевой, и до сих пор новых извещений о продолжении спектаклей нет. Симфонический концерт, собирающей и в эти дни, как и раньше, массу публики по-видимому тоже, менее внимательно относится к своим обязанностям, сокращая свои программы. Напомним господам артистам, что если они служат своей профессии не только из личных целей, то они не должны забывать, что в наши тревожные дни отдых душою на спектакле или концерте нужен более, чем когда-либо».

А вот пермские библиотекари про свои обязанности не забывают и стараются воспользоваться случаем, чтобы пополнить свои фонды и по возможности сохранить частные собрания книг, которые их собиратели в панике бросают.

 «Многие из граждан, спешно уезжая из города и не имея возможности продать принадлежащие им книги, оставляют таковые на произвол судьбы. Между тем Пермская Городская Общественная Библиотека, сохранившаяся в целости и при большевиках, к эвакуации пока не предназначенная  продолжает функционировать. Не имея возможности и средств приобретать в настоящее время книги,  библиотека (адрес: Сибирская, 9) по-прежнему с глубокой благодарностью принимает пожертвование  книгами, нотами, журналами и газетами и вообще, всякого рода произведениями печати. Граждане сделают хорошее культурное дело, если понесут в свою Городскую Библиотеку… ненужные им в данный момент книги, которые в Библиотеке сохраняются на общую пользу…»

 Горожан  уже в стихотворной форме пытаются убедить, что оставление Перми дело временное и обозримом будущем сибирская армия в город вернётся. А пока надо просто потерпеть и всё перемениться. Газета «Отечество» в своём последнем номере 27 июня 1919 года публикует Солдатскую песнь за авторством него Михаила Бараховича.

«Желтые туфельки сменишь на белые,

Шевиот на шелк и батист.

Сменят скоро ягоды спелые

На черемухах клейкий лист.

Не со мной будешь рвать эти ягоды,

Снимешь после летний наряд.

Будут церкви под снегом, как пагоды,

Когда я возвращусь назад»

Для справки: Шевиот (англ. cheviot) — плотная, тонкая, ворсистая ткань, производимая из шерстяной или смешанной пряжи, получаемой камвольным способом.

Пермские легенды. Бегущий город 1919-го

Газета продолжает убеждать пермяков в том, что положение на фронте остаётся стабильным, но все препятствия для того, чтобы граждане покинули город сняты. «Для лиц, желающих выехать из города Перми, не требуется никаких пропусков. Выезд из города для всех свободный».

 Вот как вспоминала эти дни в своих мемуарах дочь профессора Александра Генкеля – Мария.  Напишет она их в 1993 году. И назовёт «Хроника семьи Генкель».

 «Началось наступление красных. Обыватели, испытавшие на себе красный террор: расстреливали “буржуев”, топили священников в Каме и так далее, в массе бежали из города. Эвакуировалась вся интеллигенция поголовно: учителя, врачи, адвокаты, бухгалтеры и прочие. Ректор университета отдал приказ об эвакуации.  Уложили оборудование, но не вывезли, так как  не хватило вагонов. Погрузили весь личный состав в эшелон и поехали. Помню разговор между родителями:

Мама: “Я не поеду в эвакуацию. Мы потеряем всех детей“.

Отец: “Но ты помнишь, Анечка, как меня красные чуть не поставили к стенке’“

Мама: “Ну что же, придётся ехать!

Пермские легенды. Бегущий город 1919-го

Помню очень трудное и медленное путешествие в теплушках. Мальчики с отцом бегали за кипятком, рискуя отстать от поезда, так как сигналы не подавались. Поезд останавливался, где попало.… Добрались до Екатеринбурга. Там была длительная стоянка. Отец повёл нас в краеведческий музей. Он помещался в Ипатьевском доме. Нам разрешили зайти в тот подвал, где зверски была убита царская семья. Подвал как подвал, но на стене дырки от пуль.

…Через 2 недели отец с Павлом уезжают в Томск, куда прибыл Пермский университет. Дом Мухина, добротный каменный, после эвакуации хозяев, занимают под штаб белые. Мы живём в одной из комнат второго этажа. За стеной вечный шум, мат, пьянка. Уходят белые, приходят красные. Картина та же самая: шум, мат, пьянка. Мать трепещет по ночам, так как от штаба нас отделяет лишь дверь, заставленная комодом. Она боится, что ворвутся пьяные командиры. Девочек по вечерам не выпускает во двор. Однажды днём к нам зашёл матрос, весь обвешанный оружием. –    Подавай, бабка, золото, которое у тебя есть. Мама выстроила нас всех по росту и ответила:
– Вот моё золото! Забирай, коли оно тебе нужно. Матрос добродушно рассмеялся. Сел за пианино сыграл «чижика» поднял крышку, заглянул туда и ушёл…»

P.S. Автор и редакция “Солевара” благодарят Пермский краеведческий музей за предоставленные фотографии.

Поиск

По теме

Close
Close